Регистрация    Войти
Авторизация

Война интеллектов

Категория: Факты истории / Великие личности
 
   Франц Гальдер                     Борис Шапошников


 Ни одна армия в мире не может обойтись без такого органа военного управления, как Генштаб. В годы Второй мировой войны во главе генеральных штабов Советского Союза и гитлеровской Германии соответственно стояли такие профессионалы военного дела, как Борис Шапошников и Франц Гальдер. Под их непосредственным руководством разрабатывались планы ключевых кампаний и сражений. При этом диктаторы скорее по необходимости терпели их, нежели действительно прислушивались к их мнению.
 
Шапошникова и Гальдера сложно назвать безоговорочно образцовыми «слугами режима». «Социально чуждый» по своему происхождению, к тому же еще и бывший старший офицер Русской императорской армии, Шапошников со своим интеллектуальным уровнем и приверженностью классическим методам военного искусства явно выделялся на фоне коллег. Лишь везение спасло его от репрессий.
 
Типичный представитель военной аристократии Гальдер вовсе не скрывал своего презрительного отношения к нацистам, постоянно оспаривал «полководческие таланты» фюрера и в итоге оказался в концлагере.
 
В свою очередь, Сталин и Гитлер демонстрировали полное пренебрежение своим начальникам генштабов, что в конечном итоге влекло за собой серьезные ошибки и тяжелые потери на фронтах.
 
Шапошников и Гальдер были противниками. Но их судьбы имеют немало общего, тем более что как первый, так и второй были, безусловно, одаренными людьми, а их деятельность до сих пор изучается в военных учебных заведениях.

КРАСНЫЙ ШТАБИСТ
 
В отличие от подавляющего большинства прославленных советских военачальников Борис Михайлович Шапошников не мог похвастаться ни пролетарским, ни крестьянским происхождением. Он родился 2 октября 1882 года на Урале, в городе Златоусте, в незнатной, но вполне обеспеченной семье управляющего винокуренным заводом и учительницы начальной школы. Предки Шапошникова со стороны отца были выходцами из казачьего сословия.
 
Семья владела двухэтажным домом в Златоусте, а дети имели возможность получить относительно неплохое для их положения образование. Однако по военной стезе пошел только Борис, причем до поступления в 1901 году в московское Алексеевское пехотное училище он отучился в Красноуфимском промышленном и Пермском реальном училищах и год проработал в конторе винокуренного завода.
 
Пехотное училище Шапошников окончил в 1903 году по первому разряду, после чего был произведен в чин подпоручика и начал офицерскую службу в 1 м Туркестанском стрелковом батальоне в Ташкенте. В 1907 году он выдержал сложные испытания при поступлении в Николаевскую академию Генерального штаба. Во время обучения (1907–1910) Борис Михайлович проявил «отличные успехи в науках» и по окончании был произведен в штабс-капитаны.
 
В написанных незадолго до смерти «Воспоминаниях о службе» военачальник подробно описал систему подготовки в академии и охарактеризовал некоторых преподавателей: «Когда вспыхнула мировая война, германское учение о войне, которое преподносил нам Незнамов (профессор, преподававший стратегию), пригодилось всем молодым офицерам Генерального штаба.
 
Если для генералов русской армии, воспитанных на стратегии Леера и Михневича, действия немцев в мировой войне были каким-то откровением, то для капитанов русского Генерального штаба они были не новы… На дополнительный курс переводились офицеры, которые предназначались для службы в Генеральном штабе». Интересно, что вместе с Шапошниковым на одном курсе учился будущий Чёрный Барон – один из лидеров Белого движения на юге России Пётр Николаевич Врангель.
 
Надо заметить, что за время учебы в столичных городах Шапошников сумел приобрести свойственный многим императорским офицерам лоск и интеллигентность (так, еще в Москве он стал заядлым театралом). В последующие, уже советские годы это скорее отягощало его жизнь, учитывая культурный уровень высшего большевистского военного – как, впрочем, и гражданского – руководства.
 
После окончания академии Шапошников продолжил воинскую службу в Ташкенте, командовал ротой. В 1912 году он был назначен старшим адъютантом штаба 14 й кавалерийской дивизии в Ченстохове. С первых дней Первой мировой офицер находился на фронте. Поначалу он был адъютантом штаба 14 й кавалерийской дивизии (Западный фронт), затем – помощником старшего адъютанта разведотдела штаба 12 й армии (Северо-Западный фронт), начальником штаба Отдельной сводной казачьей бригады и, наконец, командиром Мингрельского гренадерского полка.
 
На этой должности он и встретил революционные события 1917 года. Будучи довольно популярным среди своих подчиненных командиром, Борис Михайлович в ноябре 1917-го был избран солдатским комитетом начальником Кавказской гренадерской дивизии.
 
16 января 1918 года Шапошников из-за болезни оказался в госпитале и через два месяца демобилизовался. Однако весной того же года он вступил в Красную Армию, написав в своем ходатайстве о приеме на службу следующее: «Как бывший полковник Генерального штаба, я живо интересуюсь вопросом о создании новой армии и, как специалист, желал бы принять посильную помощь в этом серьезном деле».
 
Конечно, ни по происхождению, ни по предыдущей службе Борис Михайлович не мог считаться для большевиков «своим человеком». Однако новая власть отчаянно нуждалась в профессиональных военных кадрах. Ведь как писал Ленин, «всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться». До поры до времени «военспецы» благополучно служили в армии Страны Советов. Затем большинство из них сгинули в лагерях. Судьба Шапошникова – счастливое исключение…
 
В годы Гражданской войны Борис Михайлович служил на разных штабных должностях. 22 марта 1918 года его назначили помощником начальника Оперативного управления штаба Высшего военного совета, затем – начальником разведывательного отдела штаба Революционного военного совета Республики. Весной 1919 года он занимал должность первого помощника начальника штаба наркома по военным и морским делам Украинской ССР. В августе того же года его назначили начальником Разведывательного отделения, а в октябре – начальником Оперативного управления Полевого штаба Реввоенсовета Республики.
 
Именно Шапошников, как крупный военный специалист, разрабатывал в годы Гражданской войны многие важнейшие планы кампаний, директивы и приказы, распоряжения фронтам и армиям. После окончания боевых действий он был назначен первым помощником начальника штаба РККА. В дальнейшем он командовал войсками Ленинградского и Московского военных округов. Он стал инициатором разработки методики проведения войсковых учений и маневров с участием посредников и нейтральной связью. В последующем этот опыт был им внедрен во все военные округа.
 
Одновременно с этим Шапошников глубоко исследовал вопросы теории и практики военного искусства, службы штабов в период войны. Он, в частности, подготовил трехтомный фундаментальный труд «Мозг армии». Эта книга не только четко определяла место Генерального штаба в системе стратегического руководства войсками, его структуру, порядок организации его работы, но и перечисляла требования, которые предъявлялись современными войнами к органам оперативного управления и их работникам.
 
В октябре 1930 года решением ЦК ВКП (б) Шапошников был принят в партию без прохождения кандидатского стажа. С 1932 по 1935 год он был начальником, военным комиссаром и профессором Военной академии имени М. В. Фрунзе. В июне 1935-го Шапошникову присвоили ученое звание профессора высших военно-учебных заведений, а в ноябре – звание командарма 1-го ранга. В том же году он был председателем военной комиссии на маневрах чехословацкой армии.
 
Два года Борис Михайлович был командующим войсками Ленинградского военного округа. 10 мая 1937 года он был назначен начальником Генерального штаба РККА. В этот период он часто бывал в войсках и наблюдал за учениями. Благодаря своей феноменальной памяти Борис Михайлович мог, не пользуясь записями, провести разбор крупных и сложных учений или без карты заслушать доклад о боевой обстановке, наизусть помня расположение войск и важные особенности рельефа местности.
 
Шапошников стал одним из немногих бывших офицеров царской армии, кому удалось не только не попасть в жернова сталинских репрессий, но и к концу 1930 х заслужить почти полное доверие и расположение «вождя народов». Но цену за это пришлось заплатить немалую, выражая свою лояльность власти и поддерживая осуждение ее жертв. Так, в июне 1937 года Шапошников входил в состав Специального судебного присутствия, которое приговорило к смертной казни М. Н. Тухачевского, И. Э. Якира, И. П. Уборевича и других.
 
Перед началом вторжения в Финляндию Генеральный штаб РККА проделал большую работу – был разработан подробный план боевых действий, предусматривавший быстрый разгром финской армии. Однако Сталин выбрал другой план, работу над которым вело командование Ленинградского военного округа – в частности, заместитель наркома обороны командарм 1-го ранга Г. И. Кулик и армейский комиссар 1-го ранга Л. З. Мехлис. 
 
Согласно этому плану, 7 я армия под командованием командарма 2-го ранга К. А. Мерецкова должна была за две недели прорвать «линию Маннергейма» на Карельском перешейке и разгромить главные силы финской армии. После того как попытка реализовать этот план провалилась, что стоило жизни тысячам советских воинов и обернулось падением престижа Красной Армии на международной арене, в конце декабря 1939 года «маленькая победоносная война» была приостановлена и Сталин вернулся к плану, разработанному под руководством Шапошникова.
 
В декабре 1939-го Борис Михайлович был награжден орденом Ленина за успешную работу по руководству оперативной деятельностью Красной Армии, а 7 мая 1940 года ему было присвоено звание Маршала Советского Союза.
 
Вскоре в советской военной элите по приказу Сталина начались перемены. В августе 1940 года Шапошников был назначен на должность заместителя народного комиссара обороны СССР по сооружению укрепленных районов. После того как СССР присоединил страны Прибалтики, западные области Украины, Белоруссии и Бессарабию, прежняя оборонительная «линия Сталина» потеряла свое военное значение.
 
Рубеж обороны был перемещен на 300 км западнее, где и возникла «линия Молотова», простиравшаяся от Балтийского моря до Карпат и состоявшая из 13 укрепрайонов. Но к началу германского вторжения было завершено строительство только 880 из 5807 долговременных оборонительных сооружений. Готовность укрепленных районов к обороне составляла порядка 20 процентов.
 
Шапошников был одним из главных авторов глубоко аргументированного оперативного плана стратегического развертывания советских Вооруженных сил на случай войны с Третьим рейхом. Он утверждал, что основным наиболее политически выгодным для Германии, а следовательно и наиболее вероятным является вариант ее действий с развертыванием главных сил немецкой армии к северу от устья реки Сан. Поэтому маршал предлагал развернуть главные советские силы в полосе от побережья Балтийского моря до Полесья, то есть на участке Северо-Западного и Западного фронтов.
 
Второй вариант, предусматривавший сосредоточение основных сил Германии к югу от Полесья, считался менее вероятным, и поэтому безопасность южного направления должны были обеспечить два советских фронта, но с меньшим, чем в первом варианте, количеством сил и средств.
 
Кроме того, Шапошников предлагал основные силы западных пограничных округов держать в рамках старой государственной границы за линией мощных укрепленных районов, а в присоединенных областях Западной Белоруссии и Украины, а также в Прибалтике выдвинуть лишь части прикрытия, способные обеспечить развертывание главных сил в случае внезапного нападения. Однако с этим разумным мнением опытного военачальника тогда не посчитались, что и привело войска Красной Армии к катастрофическим последствиям в первые месяцы войны.

«ГЕНЕРАЛ БОЖИЕЙ МАТЕРИ»
 
Франц Юлиус Гальдер родился 30 июня 1884 года в Вюрцбурге. Из поколения в поколение отпрыски семьи Гальдеров, происходившей из швабской местности Альгой, выбирали своей профессией солдатское ремесло и служили правящей в Баварии династии Виттельсбахов. Некоторые представители рода Гальдеров получили личное дворянство, а отец Франца, Максимилиан Антон Гальдер, закончил военную службу в чине генерал-майора и коменданта крепости Гермерсхайм. Сам Франц был вторым ребенком в семье Максимилиана Гальдера и его жены Матильды и по традиции также выбрал для себя путь профессионального военного.
 
Хотя предки Гальдера по отцовской линии были католиками, самого Франца окрестили, следуя религии его матери, в евангелическо-лютеранской вере, которой будущий генерал не изменил до конца своей жизни.
 
Ввиду хорошей подготовки Франц был принят сразу во второй класс протестантской школы, а осенью 1893 года он перешел в королевскую гимназию короля Людвига, где оставался до лета 1896 года. Затем он учился в классической гимназии святой Терезы в Мюнхене, которую окончил с отличным аттестатом.
 
30 июня 1902 года Гальдер поступил вольноопределяющимся в королевскую артиллерию Баварии. С марта 1903-го по февраль 1904 года Франц учился в королевской военной школе в Мюнхене, которую окончил с отличием. Наивысшую оценку «превосходно» он получил по предмету «командование». 9 марта 1904 года Гальдера произвели в чин лейтенанта и в качестве «наивысшего поощрения» назначили сверх штата на должность офицера в 3 й полк полевой артиллерии.
 
С октября 1906-го по июль 1907 года Франц учился в инженерно-артиллерийской школе в Мюнхене. По результатам выпускных экзаменов Гальдер был третьим среди 26 офицеров. 1 октября 1911 года его командировали в баварскую военную академию. Как и Шапошников, Гальдер окончил академию еще до начала Первой мировой войны. Он с блестящими результатами и оценками сдал выпускные экзамены. Ему была присвоена особая квалификация для службы в высших штабах и в Генеральном штабе.
 
С началом Великой войны Гальдер служил офицером-ординарцем, потом вторым и первым офицером Генерального штаба при группе армий кронпринца Руппрехта Баварского. Гальдер участвовал в многочисленных боях и сражениях. Он воевал в Лотарингии, в районе Нанси и Эпиналя, между Маасом и Мозелем, участвовал во взятии форта «Камп де Роман» и в других битвах – при Вердене, в Аргонском лесу, на Сомме, в позиционной войне в Тироле и Фландрии и, наконец, на линии «Зигфрид», где он пережил танковое сражение при Камбре.
 
Личные наблюдения и опыт убийственной позиционной войны значительно повлияли на представления Гальдера о военном искусстве и его взгляды на современное руководство операциями и войсками. Прежде всего это сказалось на его требованиях быстрого, маневренного ведения войны с поисками решения, что он и поощрял в последующие годы как инструктор и руководитель больших маневров рейхсвера и вермахта, а потом во время Второй мировой войны практиковал как начальник Генерального штаба.
 
За время Первой мировой войны Гальдер был награжден Железным крестом I и II классов, многочисленными баварскими, прусскими, саксонскими и австрийскими орденами и знаками отличия. Несмотря на падение монархии в Германии, Гальдера, как блестящего специалиста, оставили в армии. В 1923–1924 годах он командовал батареей 7-го артиллерийского полка, потом получил назначение в штаб 7-го военного округа. Так же как и Шапошников, Гальдер занимался преподавательской деятельностью – проводил с офицерским составом занятия по тактике. Кроме того, с советским военачальником его также объединяет и то, что в рамках своих служебных обязанностей Гальдер постоянно участвовал в учениях военных округов.
 
В августе 1931 года Гальдера перевели на должность начальника штаба 6-го военного округа. В октябре 1934-го он был назначен командующим артиллерией 7 й дивизии, а через год стал командиром этой дивизии. С февраля 1938 года Гальдер, получивший к тому моменту звание генерала артиллерии, выполнял обязанности обер-квартирмейстера Генерального штаба сухопутных войск. Наконец 27 августа 1938 года Гальдера назначили на должность начальника Генерального штаба.
 
Карьерный рост Гальдера пришелся на тот период, когда к власти в Германии пришли нацисты. Гитлер, сделавший ставку на создание мощных вооруженных сил, был вынужден пойти на союз с немецкими военными, зная при этом, что далеко не все они разделяют его идеологию. Гальдер как раз относился к числу офицеров-аристократов, которые с отвращением смотрели на методы НСДАП. Однако, несмотря на это, он, как и его высшие начальники, должен был смириться.
 
Что, впрочем, не избавило генерала от столкновений и третирования со стороны партийной элиты. Так, когда Гальдера назначили начальником Генштаба, рейхсфюрер СС Гиммлер принялся всячески принижать его деятельность в годы Первой мировой войны и издевательски окрестил «генералом Божией Матери». При этом, по собственному признанию военачальника, он никогда не был «ходоком в церковь».
Новый начальник Генштаба был противником развязывания войны, но все равно предпочел «подчиняться».
 
В итоге Гальдер завоевал уважение Гитлера тем, что спланировал и успешно провел кампании против Польши и Франции, в результате чего 19 июня 1940 года фюрер торжественно присвоил ему звание генерал-полковника. Именно Гальдер председательствовал на совещаниях, посвященных окончательной шлифовке плана «Барбаросса» по вторжению в Советский Союз.
 
Более того, Гальдер – по крайней мере внешне – разделял мнение Гитлера о том, какими методами надо вести войну на Востоке. Он, в частности, согласился с тем, что в этом походе войска должны до конца вести «мировоззренческую борьбу», истреблять коммунистов, комиссаров и евреев. В этом, без сомнения, заключается соучастие Гальдера в преступлениях нацистов. Поэтому ко всем его послевоенным заявлениям о том, что он якобы «держался в стороне», нужно подходить с осторожностью.
 
Принимая постоянное участие в разработке и осуществлении важнейших стратегических решений немецкого командования, Гальдер имел возможность обозревать сразу всю картину военных действий и сопутствующих им событий. При этом он собственноручно вел подробный дневник, в котором каждый день педантично фиксировал все происходящее – доклады генералов, сводки разведки, все обсуждаемые вопросы от подвоза боеприпасов до доставки фуража для лошадей. Также в дневник вносились краткие записи речей фюрера на совещаниях.
 
РЯДОМ С ВОЖДЯМИ
 
С началом войны Германии против Советского Союза маршал Шапошников был включен в состав организованного при Ставке Главнокомандующего института постоянных советников. Затем в течение нескольких июньских дней он был начальником штаба главкома Западного направления. Вскоре Шапошникова вернули на должность начальника Генерального штаба. Сталин предпочел использовать командный опыт Г. К. Жукова, занимавшего эту должность, непосредственно в войсках. Во главе всего штабного аппарата встал тот, кто в те месяцы мог лучше, чем кто-либо, обеспечить бесперебойное и организованное его функционирование.
 
В первые дни войны Генеральный штаб не всегда точно знал обстановку на фронтах. Каждый вечер его генералы докладывали в Ставку о ходе боевых действий. Шапошникову приходилось переживать горькие минуты. Он часто брал на себя вину подчиненных за несвоевременную информацию.
 
Генеральный штаб во главе с Шапошниковым разрабатывал предложения (многие из которых, впрочем, так и не были учтены) по осуществлению Смоленского оборонительного сражения и контрнаступления под Москвой. Роль Шапошникова в планировании Московской наступательной операции трудно переоценить. В него маршал вложил весь свой полководческий талант и выдающиеся организаторские способности.
 
Тем временем Гальдер, который принимал активнейшее участие в разработке плана «Барбаросса», внимательно следил за обстановкой и тщательно фиксировал в своем дневнике победы немецкой военной машины. Поначалу Гальдер не сомневался в идее блицкрига и верил, что война будет выиграна очень быстро. Хотя вскоре появились признаки того, что не все так просто – и Красная Армия не так беспомощна, как ожидалось.
 
Иногда в дневнике начальника немецкого Генштаба появлялись поистине курьезные записи: «Во время боев с «ордами монголов», вклинившимися в тыл 6 й армии, 168 я пехотная дивизия проявила полную несостоятельность. Необходима смена командного состава».
 
Оценивая происходящее на фронтах, Гальдер к середине июля 1941 года пришел к выводу, что «противник уже не в состоянии создать сплошной фронт, даже на наиболее важных направлениях. Формирование противником новых соединений (во всяком случае, в крупных масштабах) наверняка потерпит неудачу из-за отсутствия офицерского состава, специалистов и материальной части артиллерии. Это особенно касается танковых соединений, в которых еще в мирное время ощущался значительный недостаток командиров, водителей и радистов, а также имущества связи».
 
Несмотря на регулярно повторяющиеся в первые месяцы войны записи о моральном превосходстве солдат вермахта, Гальдер тогда же отмечал: «Организация «штрафных батальонов» оказалась хорошей идеей», а вскоре он с такой же похвалой отзывался и о создании заградотрядов.
 
Вместе с тем, как и Шапошникову, чьи предложения не всегда принимались Сталиным, Гальдеру не удалось сразу убедить Гитлера развивать наступление на Москву. Только 6 сентября фюрер подписал директиву № 35, посвященную предстоящему осеннему наступлению на Восточном фронте, когда благоприятный момент для захвата советской столицы был уже упущен.
 
Как опытный военачальник, Шапошников вполне воспользовался стратегической ошибкой немецкого диктатора и сумел разработать план, позволивший прервать победное шествие вермахта. Гитлер, однако, был уверен, что Красная Армия, противостоящая группе армий «Центр», будет «решительно разгромлена до наступления зимы в течение ограниченного времени, имеющегося еще в распоряжении».
 
Операцию по захвату Москвы германские военные назвали «Тайфун». Ее разработкой занимался командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок. Гальдер одобрил план операции и внимательно следил за ее проведением. Как и ранее, он по инерции продолжал отмечать в своем дневнике: войска продвигаются. Противник пытается организовать контратаки, которые не составляет труда отбить.
 
Но 29 ноября командующий группой армий «Центр» поставил вопрос перед командованием сухопутных войск о приостановке немецкого наступления под Москвой и переходе к обороне. В районе Ростова-на-Дону дела вермахта тоже шли не блестяще. В немецких верхах уже начались поиски виноватых. Начали сгущаться тучи и над Гальдером.
 
Генерал-фельдмаршал Кейтель вспоминал: «Перспективы плодотворного сотрудничества фюрера и ОКХ (главнокомандование сухопутных сил вермахта — Ред.) вызывали самую серьезную озабоченность – с некоторых пор лично я больше не верил в будущность связки «Гитлер – Гальдер». В узком кругу фюрер часто высмеивал своего начальника Генштаба, представляя Гальдера человеком недалеким и поверхностным.
 
Не драматизируя эту не лучшую из привычек фюрера – превращать отсутствующего субъекта в объект злых насмешек, повторюсь: вряд ли эта упряжка была в состоянии потянуть тяжелый воз военных проблем».
 
25 декабря 1941 года Гальдер назвал одним из самых тяжелых дней для группы армий «Центр». Безусловно, это была высокая оценка той кропотливой работы, которую провел Шапошников. К началу 1942 года части Красной Армии отбросили противника на 100–250 километров от столицы. В эти дни Гальдер, вероятно, испытывал настоящее потрясение. Его заметки, особенно января 1942-го, передают весьма нервную картину, сложившуюся в военно-политическом руководстве рейха.
 
13 января 1942 года он пишет: «По сообщению фон Клюге, для того чтобы его войска смогли выйти из боя под Ржевом, необходимо начать отход. Фюрер хотя и признает необходимость отхода, однако никакого решения не принимает. Подобное руководство ведет к уничтожению сухопутной армии. Фон Лееб просит освободить его от должности. Генерал-полковник Штраус тоже больше не может оставаться на прежнем месте. У Рейхенау приступ паралича».
 
Как известно, ситуацию около Ржева немцам удалось переломить в свою пользу, результатом чего стало затяжное и кровопролитное сражение за Ржевский выступ. А в мае 1942 года Красной Армии фатально не повезло – наступление на Харьков обернулось прорывом войск фон Клейста, окружением и потерей значительных сил. Впрочем, наученный горьким опытом Гальдер уже не писал о подавляющем превосходстве и гарантированно легкой победе.
 
Неудачи, которые постигли Красную Армию после стремительного наступления под Москвой, в полной мере являются ошибками Сталина, а не Шапошникова. «Отец народов», переоценивший силы Красной Армии и недооценивший военную мощь Германии, после Московского наступления решил, не слушая ничьих советов, провести наступательные операции на большей части советско-германского фронта. Проведя анализ ситуации и реальных возможностей СССР, Генеральный штаб предложил Верховному главнокомандующему сначала перейти к активной стратегической обороне, чтобы измотать врага, и только потом, накопив резервы, перейти в масштабное наступление. Но в данном случае Сталин к мнению маршала Шапошникова не прислушался, что привело к неоправданным человеческим жертвам.
 
11 мая 1942 года Борис Михайлович, болевший туберкулезом, попросил об освобождении по состоянию здоровья с поста начальника Генштаба. Просьба была удовлетворена, он был переведен на должность заместителя наркома обороны СССР. Новым начальником Генерального штаба стал ученик Шапошникова – будущий маршал А. М. Василевский.
 
При этом Сталин все же достаточно высоко оценивал стратегический талант и знания Шапошникова. Поэтому последнего неоднократно приглашали в Ставку и на заседания Государственного комитета обороны. В июне 1943 года Борис Михайлович стал начальником Военной академии Генерального штаба. Через три месяца решением Политбюро ЦК партии он был утвержден членом Комиссии по вопросам перемирия (впоследствии Комиссии по перемирию с Германией и Комиссии по перемирию с Финляндией, Венгрией и Румынией).
 
Гальдер, как и Шапошников, был вынужден оставить военный олимп и покинул Генштаб. Правда, произошло это в конце сентября 1942 года. С середины июля до конца ноября 1942-го штаб-квартира фюрера и Верховное главнокомандование сухопутных войск временно базировались под Винницей, на Украине. Там, ввиду остановки наступления немецкой армии на Кавказе и под Сталинградом, произошли резкие стычки между Гитлером и Гальдером, который не хотел брать на себя ответственность за ошибочные решения коричневого диктатора. Перспектива решить исход войны против СССР в свою пользу к этому времени стала чрезвычайно маловероятной.
 
Гитлер отстранил от должности главнокомандующего немецкой группой армий «А» на Кавказском фронте генерал-фельдмаршала Листа и взял на себя дополнительное командование этой группой армий. «Козла отпущения» за резко обозначившийся провал нового наступления Гитлер нашел в лице начальника Генерального штаба. Карьера Гальдера в германской армии подошла к концу, как и восторженные сентенции в его адрес со стороны нацистской прессы. В последний раз германские газеты славословили Гальдера 14 июля 1942 года по случаю 40-летнего юбилея его службы в армии. Тогда его именовали «ближайшим и способнейшим сотрудником фюрера».

НЕ У ДЕЛ
 
Объяснения между Гитлером и Гальдером протекали во враждебной и изматывающей нервы атмосфере. Так как Гальдер никогда не уступал и подчас резко критиковал оперативные планы Гитлера, разразился тяжелый кризис доверия. 24 сентября 1942 года Гитлер отправил Гальдера в отставку в возрасте 58 лет. Этот шаг диктатор мотивировал тем, что нервы обоих истощены, что Гальдер пессимист по натуре, «который всегда был только тормозом», так что дальнейшее сотрудничество не привело бы ни к чему хорошему.
 
Лишившийся всяких иллюзий Гальдер после долголетней деятельности в качестве начальника Генерального штаба понял, что попал в изоляцию. Не получил он поддержки и от своих товарищей-генералов. Он особенно остро переживал из-за того, что генерал-фельдмаршал Кейтель и другие генералы и офицеры в Верховном командовании вермахта позорно бросили его на произвол судьбы. Это привело к тому, что отставной генерал не стесняясь стал критиковать политику режима.
 
Ввиду явно видимого ожесточения и разочарования Гальдера остается открытым вопрос о том, действительно ли он, как утверждали впоследствии, намеренно спровоцировал свое увольнение, постоянно противореча Гитлеру, чтобы не быть больше ответственным за его руководство операциями. Если это утверждение верно, то возникает вопрос, почему он был так сильно озлоблен из-за своего увольнения, как неоднократно излагалось в послевоенных сообщениях. С другой стороны, вполне можно предположить, что в решении Гитлера в пользу наступления он видел путь к быстрой военной катастрофе.
 
Гальдер вернулся в Берлин и был формально переведен в «резерв фюрера». После медицинского обследования, ввиду крайнего утомления, ему назначили курс лечения в санатории «Штилльахгауз» под Оберстдорфом, где он находился до конца февраля 1943 года. В августе того же года Гальдер выехал из Берлина в Баварию, где жил в своем поместье в кругу семьи.
 
Вскоре за ним установило наблюдение гестапо. Сотрудников тайной полиции интересовали связи бывшего начальника Генштаба с оппозиционно настроенными офицерами. Служба безопасности Гиммлера оценивала его как «государственного врага». Министр пропаганды Йозеф Геббельс отметил 8 ноября 1943 года в своем дневнике, будто Гиммлер сообщил ему, что Гальдер принадлежит к кругу противников государства, который «через голову фюрера стремится установить связи с англичанами». Геббельс считал такого рода деятельность «дилетантской» и «неопасной», однако добавлял, что не следует «упускать это из виду».
 
После покушения на Гитлера 20 июля 1944 года Гальдер был арестован гестапо по подозрению в участии в заговоре. Поначалу он содержался в тюрьме, а затем был переведен в концлагерь Дахау. Вероятно, судьба Гальдера в течение его девятимесячного заключения находилась непосредственно в руках Гитлера, и в суматохе последних месяцев войны не было принято окончательного решения.
 
Гальдер и некоторые другие видные заключенные в конце войны чудом избежали смерти, так как Гиммлер приказал «не допускать их попадания в руки врага» и «в случае неблагоприятного развития событий» – уничтожить. Только в силу быстрого освобождения Южного Тироля войсками союзников этот приказ не был выполнен, так что Гальдер благополучно пережил конец Третьего рейха в мае 1945-го.
 
После освобождения Гальдер выступал на Нюрнбергском процессе в качестве свидетеля. Свой знаменитый дневник, который бывший начальник немецкого Генштаба сумел спрятать от гестапо, он передал представителям американских военных органов. На расшифровку рукописи ушло два года. Впоследствии Гальдер работал экспертом и консультантом в историческом управлении армии США. Отставной генерал участвовал и в создании бундесвера. Скончался Франц Гальдер 2 апреля 1972 года в баварском городе Ашау.
 
Что касается Шапошникова, то тяжелейшие военные условия, связанные с большой ответственностью, и почти круглосуточная работа серьезно подорвали его здоровье. Он долго, но безуспешно лечился, а также писал мемуары. Кстати, в отличие от большинства советских полководцев он не пользовался при этом услугами редакторов и «литературных рабов». В своих воспоминаниях Борис Михайлович с явной теплотой отзывался о Русской императорской армии. В итоге мемуары маршала были опубликованы лишь через три десятка лет после его смерти.
 
Шапошников скончался 26 марта 1945 года, не дожив полутора месяцев до Победы и став единственным Маршалом Советского Союза, умершим в ходе Великой Отечественной войны.
 
Источник: sovsekretno.ru

 




Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.